Болеслав Прус (Boleslav Prus) - Произведения - Эхо музыки

Шляхтич лежал неподвижно. Он не вмешивался в разговор, не вздыхал и
только прикусил молодой ус, а в сердце ножом ворочалась нестерпимая боль. До
сих пор ему везло. В прошлом году он мечтал устроиться на службу в крупном
имении - и это удалось. Купил лотерейный билет - и выиграл несколько сот
рублей. Наконец, он просил руки одной милой девушки, и девушка дала
согласие, хотя другие претенденты были богаче его. После всего этого он
поверил в свою счастливую звезду, и, хотя накануне ему приснилось, что его
придавило мельничным жерновом, он сегодня пошел на жеребьевку в воинское
присутствие полный бодрости и надежд. И вытащил один из первых номеров!..
В первые минуты ему казалось это чем-то невероятным: как, его заберут в
солдаты, теперь, когда у него хорошее место, и деньги, и такая невеста, как
панна Ядвига! Но когда все кругом стали его поздравлять, уверяя, что он
наверняка попадет в гвардию, а в особенности, когда ему не позволили сходить
в город, он почувствовал, что в жизни его произошла большая перемена.
Не вернется он уже в деревню, в свою комнату, не будет подстерегать
панну Ядвигу, чтобы украдкой поцеловать у нее ручку. Что-то она сейчас
делает? Знает ли уже об его участи? А что делает старик управляющий,
которого он так любил, хотя они вечно спорили? А славный пес Заграй? Кто его
приютит? С кем он теперь будет ходить на диких уток?
На службе в имении постоянно бывали неприятности, приходилось со всеми
воевать. Но сейчас он с таким сожалением вспоминал этих людей! Окажись перед
ним самый дерзкий из батраков, он бросился бы к нему на шею - до того
хотелось увидеть знакомого человека, пожаловаться ему: "Смотри, что со мной
сделали!" Он боялся не войны, не смерти, а того неизвестного, что его ждало
впереди. Он был как вырванное с корнем дерево, он терял почву под ногами,
терял все, к чему успел привязаться.
Он посмотрел на товарищей. Куда девалась их шумная веселость, которую
они выставляли напоказ, проходя через рынок? Сидят мрачные, унылые, с тоской
в глазах. Один машинально теребит полу сермяги, другой каждую минуту ерошит
волосы с видом человека, который хочет и не может проснуться. Иной, вскочив,
походит по комнате - и снова садится, а кто поспокойнее, уже укладывается на
солому, чтобы сном скоротать время.
- Эх, если бы можно было заснуть на несколько лет! - пробормотал
шляхтич и снова закрыл глаза.
В каморке рядом фельдфебель просматривал списки и прикидывал в уме: "В
шесть придут подводы, в семь тронемся. После полудня будем уже в губернии, -
там отправлю Мошека Бизмута в госпиталь на освидетельствование, остальных -
в казармы..."
- А который же из них Бизмут? - вслух спросил себя фельдфебель.
Память и воображение у него были весьма слабо развиты, и, чтобы
припомнить лицо больного новобранца, он пошел в общую комнату.

Страницы: (21) :  <<  ... 9101112131415161718192021

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Но был
слишком опытен, чтобы совершить такую глупость. Впрочем,
человек с апельсиновыми корками как раз закурил сигарету, и его
напарник, тоже державший какой-то окурок, подошел к нему с
явным намерением попросить прикурить.
Оба обменялись несколькими словами. Мальчишка быстро
протянул компаньону какойто предмет, который, как показалось
главному инспектору, имел очертания револьвера в кобуре. Оба
наклонились вместе над этим предметом, и мужчина, повернувшись
к стене, шесть раз поднес руку к карману тем движением, которым
заряжают подобное оружие.
Окончив эту работу, они повернули назад, дошли до улицы
Сюрена, и инспектор, следовавший за ними так близко, как это
было возможно, с риском привлечь их внимание, увидел, что оба
проследовали в ворота старинного дома, у которого все ставни
были закрыты, кроме как на четвертом и последнем этажах.
Он бросился следом. В конце проезда, в глубине большого
двора, инспектор заметил вывеску маляра, а с левой стороны--
лестничную клетку.
Он стал подниматься, и на первом же пролете ускорил шаги,
так как сверху до него донесся сильный шум, в котором,
казалось, можно было также различить удары.
Когда Ганимар добрался до последней площадки, дверь была
открыта. Он вошел, на секунду прислушался, уловил шум борьбы,
добежал до комнаты, из которой он исходил, и застыл на пороге,
тяжело дыша, удивленный зрелищем, которое перед ним
предстало,-- человека с апельсиновыми корками и мальчишку,
которые громко стучали стульями о паркет.
В ту же минуту из соседней комнаты появилось третье лицо.
Это был молодой человек двадцати восьми -- тридцати лет,
носивший короткие бакенбарды, очки, комнатную куртку, подбитую
каракулевым мехом, и казавшийся иностранцем, скорее всего --
русским.
-- Здравствуй, Ганимар,-- сказал он. И обернувшись к тем
двоим:
-- Спасибо, друзья мои, поздравляю с успехом. Вот
обещанное вознаграждение.
Он вручил им стофранковый билет, вытолкнул из комнаты и
запер обе двери на лестницу...

Морис Леблан (Maurice Leblanc)
«Красный шарф»