Болеслав Прус (Boleslav Prus) - Произведения - Эхо музыки

Перевод с польского М.Абкиной. Примечания E.Цыбенко

{1} - Так обозначены ссылки на примечания соответствующей страницы.


Не пойдут уже, Орфей, за тобой ни вольные стаи диких
зверей, ни шумящие дубы, ни скалы, взволнованные звуками
твоей лиры. И не укротишь ты ими ярость волн морских и
буйного ветра, не остановишь падающий град и бесконечный
караван туч, плывущих в небе, - ибо нет тебя больше на
земле, Орфей... Напрасно льет слезы твоя мать Каллиопа.
Тщетна вся скорбь, если даже великие боги не в силах
спасти от гибели собственных детей...



I



Орфей торгующий

В час одного из последних своих воплощений на земле Орфей принял образ
ребенка с очень длинными пальцами и оттопыренными ушами. Мальчик явился на
свет в музыкальной семье, родители сразу поняли, что он будет великим
пианистом, и всячески старались развивать его талант.
Талант действительно был необычайный. Мальчик часами сидел за
фортепьяно, ноты научился читать за неделю и подбирал труднейшие мелодии,
которые слышал только раз. В восемь лет он уже умел играть, не сбиваясь,
даже на прикрытой салфеткой клавиатуре и обладал таким музыкальным слухом,
что превосходно подражал речи всех знакомых и голосам многих птиц и домашних
животных.
Он был трудолюбив и благодаря этому окончил не одну, а две
консерватории, брал уроки у известнейших музыкантов и в конце концов стал
незаурядным и высокообразованным пианистом.
Наилучшим доказательством его учености были сочинения на мотивы мало
известных публике композиторов, темы которых он, как уверяли критики,
развивал и облагораживал.
Родные постоянно твердили, что при такой гениальности он непременно
составит себе большое состояние, - и юный Орфей довольно рано начал
обдумывать способы превращать музыку в деньги. Однажды, добившись приема у
Листа, он упал перед ним на колени, в другой раз имел счастье поцеловать
руку у Верди. Несколько позже он написал хвалебный гимн Мейерберу, а еще
через полгода совершил паломничество в Байрейт, чтобы там, у ног великого
творца музыки будущего{85}, отречься от прежних заблуждений, которые он
объяснял чересчур пылкой страстью к искусству.
Таким-то образом он снискал расположение крупных мастеров и
представителей различных школ в музыке. Его приглашали давать уроки в семьях
банкиров, он завел приятелей среди журналистов и несколько раз выступал на
придворных концертах в качестве "феномена". За военный марш, сочиненный для
армии князя Монакского, он был награжден орденом, а кадриль, посвященная
императрице Евгении, сделала его популярным в кругах законодателей мод.

Страницы: (21) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Будь у меня получше со здоровьем, я бы, наверное, тут же согласился. Сейчас трудно сказать, что бы изменилось для меня в результате. Вполне возможно, что меня послали бы в Альбасете еще до начала боев в Барселоне; в таком случае я, не увидев боев собственными глазами, мог бы принять за чистую монету официальную версию событий, С другой стороны, если бы я задержался в Барселоне, находясь уже в подчинении у коммунистов, но по-прежнему питая чувство личной преданности моим товарищам из ПОУМ, я оказался бы в труднейшем положении. Но впереди у меня была еще одна неделя отпуска, и мне хотелось окончательно поправиться перед возвращением на передовую. К тому же -- вот такие мелочи всегда решают судьбу человека! -- я должен был дожидаться, пока сапожники сошьют мне на заказ новую пиру походных сапог. (Во всей испанской армии не нашлось достаточно большой пары сапог, которая пришлась бы мпе по ноге.) Я сказал своему другу-коммунисту, что окончательно договорюсь с ним позднее.
     А пока я хотел отдохнуть. Я даже вынашивал идею махнуть с женой на два-три дня куда-нибудь на взморье. Прекрасная идея! Предгрозовая политическая атмосфера должна была бы предостеречь меня от подобных фантазий.
     Ведь за внешним фасадом города с его роскошью и растущей нищетой, кажущимся весельем на улицах, цветочными киосками, многоцветными флагами, пропагандистскими плакатами и толпами прохожих безошибочно угадывалось страшное политическое соперничество и ненависть. Люди самых разных убеждений с тревогой предсказывали: "Скоро начнутся беспорядки!". Источник опасности был элементарно прост и виден невооруженным глазом: антагонизм между теми, кто хотел, чтобы революция шла дальше, и теми, кто хотел сдержать или предотвратить ее, то есть в конечном счете между анархистами и коммунистами. В политическом отношении в Каталонии теперь не было иной власти, кроме власти ОСПК и ее союзников из либерального лагеря. Но ей противостояла политически неопределенная сила НКТ, не столь хорошо вооруженная и не столь ясно сознающая свои цели, как ее соперники, но имевшая большую численность и господствующее положение в ряде ведущих отраслей промышленности...

Джордж Оруэлл (George Orwell)
«Памяти Каталонии (главы из книги)»