Болеслав Прус (Boleslav Prus) - Произведения - Тени

Перевод с польского Н.Крымовой. Примечания E.Цыбенко


Когда на небе угасают солнечные лучи, с земли поднимаются сумерки.
Сумерки - это тысячи невидимых полчищ и миллиарды солдат великой армии ночи.
Эта могучая рать с незапамятных времен сражается со светом, каждое утро
отступает, каждый вечер побеждает, властвует от захода до восхода солнца, а
днем, потерпев поражение, скрывается в потайных местах и ждет.
Она ждет в горных ущельях и в городских подвалах, в чаще лесов и в
глубинах темных озер. Ждет, затаясь в вековых подземных пещерах, в копях, во
рвах, по углам в домах и в пробоинах стен Рассеявшись и как будто исчезнув,
она заполняет, однако, все тайники. Она живет в каждой трещине древесной
коры и в складках одежды, лежит под самой крошечной песчинкой, цепляется за
тончайшую паутинку - и ждет. Вспугнут ее с одного места, она мгновенно
переносится в другое, пользуясь каждой возможностью вернуться туда, откуда
ее прогнали, захватить незанятые позиции и наводнить всю землю.
Когда гаснет солнце, полчища сумерек тихо и осторожно сплоченными
рядами выходят из своих убежищ. Они заполняют в домах коридоры, сени и
тускло освещенные лестницы; выползают из-под шкафов и стульев на середину
комнаты и осаждают занавеси; через люки подвалов и окна они выходят на
улицу, в глухом безмолвии штурмуют стены и крыши и, притаившись на кровлях,
терпеливо ждут, пока не побледнеют на западе алые облака.
Еще минута - и вдруг произойдет огромный взрыв темноты, устремившейся с
земли до самого неба. Звери спрячутся в своих логовищах, люди разбегутся по
домам; жизнь, как растение без воды, съежится и замрет. Краски и очертания
расплывутся, обратясь в ничто; тревога, грех и преступление захватят власть
над миром.
В такую пору на улицах Варшавы появляется странная человеческая фигура
с маленьким огоньком над головой. Она быстро пробегает по тротуарам, будто
спасаясь от темноты, на мгновение останавливается у каждого фонаря, зажигает
веселый свет и исчезает, как тень.
И так изо дня в день, круглый год. Дышит ли весна на полях ароматом
цветов, бушует ли июльская гроза, вздымают ли на улицах тучи пыли
рассвирепевшие осенние ветры или кружатся в зимнем воздухе снежные хлопья, -
едва лишь наступает вечер, человек этот пробегает по городским тротуарам со
своим огоньком, зажигает свет и исчезает, как тень.

Страницы: (2) : 12

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Тогда речи и
чувства текут двумя параллельными потоками, один над другим, и верхний
поток, где струятся слова, - это лишь знаки, лишь символы потока глубинного,
где мечутся смутные образы.
(465)

При зарождении любви влюбленные говорят о будущем, при ее закате - о
прошлом.
Как чудесна беседа, озаренная лучами любви! Самые обыкновенные слова
внезапно вспыхивают ярким блеском. Фрукты и овощи под небом Венеции...
Мне нравятся слова Стивенсона: "У всякой беседы есть только три темы: я
- это я, вы - это вы, все прочие - это чужие".
Каждый человек окутан покровами таинственной дымки. Большая радость
интимных отношений - видеть, как один за другим развеиваются эти туманы, и
угадывать за ними истинные контуры духа. Любовь нуждается в том, чтобы тайна
рассеялась. Но она не меньше нуждается в том, чтобы тайна осталась. Слишком
яркое солнце утомляет, клонит в сон.
Уверенность в том, что их любят, для робких душ благотворна: она
придает им естественность.
Когда люди любят долго и счастливо, они становятся настолько близки
друг другу, что каждый из них знает, о чем думает в это мгновенье другой. Б.
бродит вдоль мыслей любимой женщины с такой же приятной уверенностью, с
какой он каждый вечер отправляется на прогулку по своему саду.

О доверительности

Желание рождается из неожиданного соприкосновения двух тел,
доверительность - из неожиданного соприкосновения двух восприимчивых натур;
и так же, как первого недостаточно, чтобы возникла любовь, так недостаточно
и второго, чтобы возникла задушевность.
Пока собеседники не добрались до водоносного слоя воспоминаний,
разговор хиреет и чахнет. Стоит им только коснуться этого глубинного слоя -
и доверительность начинает бить ключом.
(4бб)

Нет ничего приятнее, чем вдруг ощутить, как к беседе, до той поры сухой
и бесплодной, подкатывает из артезианских глубин невидимая еще волна
свежести и прохлады.
Люди даже самые скрытные тоже испытывают потребность поверить свои
секреты, но они делают это в форме общих идей...

Андре Моруа (Andre Maurois)
«Искусство беседы»