 |
|
Болеслав Прус (Boleslav Prus) - Произведения - Сочельник
Когда Пол Оверт заметил, что сидящие под деревьями люди начинают обращать на него внимание, он вернулся сквозь раскрытые двери назад, в длинную галерею, гордость этого дома...
Генри Джеймс (Henry James)
«Урок мастера»
еба, на небо с земли - 10 И, лишь создаст воображенье виды Существ неведомых, поэта жезл Их претв..
Уильям Шекспир (William Shakespeare)
«Ф.И.Тютчев. Из Шекспира»
Под пальто на ней было строгое темно-синее платье. С шеи свисала золотая цепочка, и она перебирала ее чуткими музыкальными пальцами. Повнимательней при..
Трумэн Капоте (Truman Capote)
«Мириэм»
Смотрите также:
Польский писатель Болеслав Прус
Рита Снайп.Болеслав Прус-скарабеи в романе Фараон
«Анелька», закладка на странице 10 (прочитано 8%)
«Антек», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дворец и лачуга», закладка на странице 10 (прочитано 13%)
«Доктор философии в провинции», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Жилец с чердака», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Михалко», закладка на странице 10 (прочитано 75%)
«На каникулах», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Обращенный», закладка на странице 10 (прочитано 50%)
«Ошибка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Приключение Стася», закладка на странице 10 (прочитано 29%)
«Примирение», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Проклятое счастье», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Сиротская доля», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Сочельник» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 11) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... В тот раз в голове у него возник этот самый шум. Какими чужими и
холодными казались ему стопы его ног; там, на другом конце гроба, лежала
подушка, потому что ящик был великоват для него и надо было подогнать по
росту, приладить к мертвому телу эту новую и последнюю его одежду. Его
покрыли белым покрывалом и подвязали челюсть платком. Он казался себе очень
красивым в этом саване, смертельно красивым.
Он лежал в гробу, готовый к погребению, и, однако, знал, что не умер. И
если бы он попытался встать, ему удалось бы это без труда. По крайней мере
мысленно. Но делать этого не стоило. Уж лучше умереть там, умереть от
смерти, которой, в сущности, и была его болезнь. Когда-то врач сухо сказал
его матери:
- Сеньора, ваш ребенок тяжело болен - все равно что мертв. Однако,-
продолжал он,- мы сделаем все возможное, чтобы продлить ему жизнь и оттянуть
смерть. Благодаря комплексной системе самонасыщения мы добьемся продолжения
органических функций. Изменятся только двигательные функции, будут
затруднены одновременные движения. О том, что он жив, мы будем знать по его
росту, - расти он будет обычным порядком, просто-напросто смерть заживо.
Подлинная, действительная смерть...
Он помнил эти слова, хотя и смутно. А может, он никогда их не слышал и
они были измышлением его мозга, когда поднялась температура во время кризиса
тифозной горячки.
Когда он утопал в бреду. Когда читал истории о набальзамированных
фараонах. Когда поднималась температура, он чувствовал себя ее
протагонистом. Тогда и началось что-то вроде пустоты, из которой состояла
его жизнь. С тех пор он перестают различать, какие события случились на
самом деле, а какие ему пригрезились. Поэтому он и сомневался сейчас. Может
быть, врач никогда и не говорил об этой странной смерти заживо. Ведь это
алогично, парадоксально, это просто противоречит само себе. И это заставляет
его подозревать, что он на самом деле умер...
Габриель Гарсия Маркес (Gabriel Garcia Marquez)
«Третье смирение»
