Болеслав Прус (Boleslav Prus) - Произведения - Сиротская доля
Они обошли ее кругом, опять о чем-то потолковали. Наконец с явной неохотой позволили ей пересечь границу с Западным сектором. - Мистер Лимас, это ваш человек?..
Джон Ле Карре (John Le Carre)
«Шпион, вернувшийся с холода»
Он великий правитель, я этого не отрицаю. Но никто не может быть велик в глазах своего карлика. Я следую за ним неотступно, как тень...
Лагерквист Пер (Lagerkvist Per)
«Карлик»
о этого я остался лицом к лицу с самим собой, без выпивки, без наркотиков, без всякой возможности увильнуть, но лицом к лицу с чертовым Мной - стариной Дулуозом и бывали..
Джек Керуак (Jack Kerouac)
«Ангелы одиночества»
Смотрите также:
Рита Снайп.Болеслав Прус-скарабеи в романе Фараон
Польский писатель Болеслав Прус
«Сиротская доля»![]() Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 64) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... На ужин мы закатили крокеты из омаров и
бутылку черносмородинной наливки. Освобождение от бухгалтерской лямки - об
этом стоило подумать! Мы с Луизой очень серьезно обсудили этот вопрос и
пришли к выводу, что мне следует отказаться от места и посвятить себя юмору.
Я бросил службу в торговом доме. Сослуживцы устроили мне прощальный
обед. Моя речь была сплошным фейерверком. Местная газета напечатала ее - от
первого до последнего слова. На следующее утро я проснулся и посмотрел на
часы.
- Проспал! - воскликнул я в ужасе и кинулся одеваться.
Луиза напомнила мне, что я уже не раб скобяных изделий и подрядов на
поставку. Отныне я - профессиональный юморист.
После завтрака она гордо ввела меня в крошечную комнату за кухней.
Милая Луиза! Оказывается, мне уже был приготовлен стол и стул, блокнот,
чернила и пепельница, а также все остальное, что полагается настоящему
писателю: вазочка с только что срезанными розами и жимолостью, прошлогодний
календарь на стене, словарь и пакетик шоколадных конфет - лакомиться в
промежутках между приступами вдохновения. Милая Луиза!
Я засел за работу. Обои в моем кабинете были расписаны арабесками...
или одалисками, а может быть, трапецоидами. Упершись взглядом в одну из этих
фигур, я сосредоточил свои мысли на юморе.
Я вздрогнул, - кто-то окликнул меня.
- Если ты не очень занят, милый, - сказал голос Луизы, - иди обедать.
Я взглянул на часы. Да, страшная старуха с косой уже забрала себе пять
часов моей жизни. Я пошел обедать.
- Не надо тебе переутомляться, - сказала Луиза. - Гете - или кто это,
Наполеон? - говорил, что для умственной работы пять часов в день вполне
достаточно. Хорошо бы нам после обеда сходить с ребятами в лес.
- Да, я немножко устал, - признался я. И мы пошли в лес.
Но скоро я втянулся. Через месяц я уже сбывал рукописи без задержки,
как партии скобяных товаров.
Я познал успех. О моих фельетонах в еженедельнике заговорили. Критики
снизошли до утверждения, что я внес в юмористику новую, свежую струю...