Болеслав Прус (Boleslav Prus) - Произведения - Приключение Стася

Одно время он спал в ней вместе с юным Куртой, и
песик, видя, как покачивается его ложе, вскакивал на тюфячок и разваливался,
словно граф! Столь наглое злоупотребление дарованными ему правами возбуждало
в маленьком Стасе жестокую зависть, и он орал до тех пор, пока собаку не
выгоняли и не укладывали в колыбель его самого.
Позже его начали учить чрезвычайно трудному искусству ходьбы. Мальчика
забавляло, что он так высоко поднимается над землей; однако он уже понимал,
с какой опасностью сопряжено это удовольствие, и крайне редко предавался ему
без помощи старших. В таких случаях он прежде всего вставал, потом, поднимая
левую руку и правую ногу, подвертывал ступню внутрь и правой ее стороной -
шлеп об пол! Затем поднимал правую руку и левую ногу, поджимал пальцы и,
подвернув ступню внутрь, левой ее стороной - шлеп об пол! Проделав еще
несколько столь же сложных движений, он не подвигался ни на шаг вперед, зато
у него кружилась голова, и он падал. Ему думалось тогда, что ходьба на двух
ногах, несомненно, льстит человеческому тщеславию, однако практическое
значение имеет только ползание на четвереньках. Вид людей, шагающих на двух
ногах, возбуждал в нем такое же чувство, какое испытал бы здравомыслящий
человек, очутившись среди канатоходцев. По этой причине он очень уважал
Курту, пользовавшегося при передвижении всеми четырьмя конечностями, и
мечтал лишь о том, чтоб когда-нибудь сравняться с ним в беге.
Видя необыкновенное развитие духовных и физических свойств ребенка,
родители стали подумывать о его воспитании. Его научили говорить "тятя",
"мама" и "Курта", который одно время также назывался "тятя"; затем ему
купили высокий стульчик с перекладиной и подарили прекрасную липовую ложку,
которой Стась, в случае нужды, мог бы накрывать себе голову. Отец, во всем
подражавший матери, тоже захотел сделать своему первенцу подарок и с этой
целью принес как-то великолепную плетку, оправленную в ножку козули. Когда
Стась взял в руки ценный подарок и принялся грызть черное раздвоенное
копытце, мать спросила мужа:
- Ты зачем это принес, Юзек?
- А для Сташека.
- Вот как? Ты что же, собираешься его пороть?
- Как же его не пороть, если он будет такой же озорник, как я?
- Видали?.. - вскричала мать, прижимая к себе сына. - Да ты почем
знаешь, что он будет озорник?..
- Пусть только попробует не озорничать... Уж тогда-то я его наверняка
выдеру!.. - добродушно ответил кузнец.
В эту минуту Стась раскричался, что рассердило мать, и она склонилась к
мнению отца. Признав это средство необходимым, родители больше не
препирались и повесили плетку на стену, между святым Флорианом, который с
незапамятных времен все тушил и тушил какой-то пожар, и часами, которые уже
лет двадцать тщетно пытались правильно идти.

Страницы: (32) :  <<  ... 234567891011121314151617 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
- Да я не занимаюсь медициной, - говорю я. - У меня патент от
управления штата на розничную торговлю, а когда с меня требуют особое
свидетельство от города я беру его, вот и все.
На следующее утро иду я в канцелярию мэра, но мне говорят, что он еще
не приходил, а когда придет - неизвестно. Поэтому доктору Воф-Ху ничего не
оставалось, как снова вернуться в гостиницу, грустно усесться в кресло,
закурить сигару и ждать.
Немного погодя подсаживается ко мне молодой человек в синем галстуке и
спрашивает, который час.
- Половина одиннадцатого, - говорю я, - а вы Энди Таккер. Я знаю
некоторые ваши делишки. Ведь это вы создали в Южных штатах "Универсальную
посылку Купидон". Погодите-ка, что в ней было. Да, да, обручальный перстень
с чилийским брильянтом, кольцо для венчания, машинка для растирания
картофеля, склянка успокоительных капель и портрет Дороти Вернон (1) - все
за пятьдесят центов.
Энди был польщен, что я помню его. Это был талантливый уличный жулик,
и, что важнее всего, он уважал свое ремесло и довольствовался тремястами
процентов чистой прибыли. Он имел много предложений перейти на нелегальную
торговлю наркотиками, но никому не удавалось совратить его с прямого пути.
Мне нужен был компаньон, мы переговорили друг с другом и согласились
работать вместе. Я сообщил ему о положении вещей на Рыбачьей Горе, как
трудны здесь финансовые операции ввиду вторжения в политику касторки. Энди
прибыл только что с утренним поездом. У него у самого дела была не блестящи,
и он намеревался открыть в этом городе публичную подписку для сбора
пожертвований на постройку нового броненосца в городе Эврика-Спрингс (2).
Было о чем потолковать, и мы вышли на крыльцо
На следующее утро в одиннадцать, когда я сидел в номере
один-одинешенек, является ко мне какой-то дядя Том и просит, чтобы доктор
пожаловал на квартиру к судье Бэнксу, который, как выяснилось, и был мэром,
- он тяжело захворал.
- Я не доктор, - говорю я, - почему вы не позовете доктора?
- Ах, господин, - говорит дядя Том, - доктора Хоскина уехала из города
за двадцать миль...

О.Генри (О. Henry)
«рассказы из сборника «Благородный жулик»»