Болеслав Прус (Boleslav Prus) - Произведения - Приключение Стася

. Ну, оставайтесь с
богом!..
- Ступайте с богом!.. - ответила кузнечиха вслед бабке.
Но едва она осталась одна, как ее снова охватил гнев против органиста.
"Видали? - рассуждала она про себя. - Мужика моего обидел, одежу ему
замарал, а теперь вздумал мириться, когда ему деньги понадобились... Как бы
не так!.. - прошептала она, грозя кулаком в сторону серой колоколенки, - не
видать тебе ни отцовских денег, ни земли, да и я еще на людях тебе все
припомню!.. Как раз для него папаша пятьсот злотых накопил... не дождешься
ты этого, попрошайная твоя душа!.."
Желая поскорей сообщить свои соображения мужу, она перескочила через
плетень и побежала в кузницу. Ей казалось, что весь мир уже знал о лукавстве
органиста, оттого даже раздувшиеся залатанные мехи сейчас как-то особенно
сердито пыхтели, извергая из пасти огненные искры.
Она вызвала мужа и сообщила ему весть, принесенную бабкой.
- Ну и слава богу, что органист хочет мириться! - добродушно ответил
черный от сажи великан, выслушав рассказ жены.
Молодка руками всплеснула от возмущения.
- И ты с ним помиришься?.. - ужаснулась она.
- Еще бы!.. А кто будет учить Сташека? Уж не наш ли учитель?
- И ты с ним помиришься, после того как он бутылку разбил о твою
башку?..
- Так ведь лопнула-то не башка, а бутылка...
- После того что он тебя чумазым обозвал, с трубочистом равнял?..
- А я, пока не умоюсь, и есть чумазый; все это знают, и ты первая, -
отвечал кузнец, не находя оснований для подобного ожесточения жены.
Шаракова тряхнула головой.
- Судьбина моя горькая! - запричитала она. - Вот уж выбрала я себе
долю!.. Да мужик ты или не мужик?.. Да твой отец с моим дядей в солдатах
служили, а у тебя никакой нет гордости... Я баба, - говорила она, задыхаясь,
- но так глаза бы ему и выцарапала, а ты хочешь мириться?.. Такой-то муж у
Ставинской: из шляхетского дома взял жену, а у самого и стыда нету!..
Кузнец нахмурился.
- Почему это у меня стыда нету?.. - буркнул он.
- Да ведь ты хочешь мириться с органистом?
- Чего там хотеть?
- Да ведь ты только что говорил?..
- Чего там говорить?.. Это ты болтала, дескать отец велел... ну а нам
нельзя же его ослушаться...
- А разве мой папаша тебе отец?.. Так мне и надо его слушаться, но не
тебе. Ты не должен мириться с органистом, хоть бы даже я захотела
послушаться папашу...
Между тем подмастерья уже несколько минут как затеяли в кузнице
потасовку, производя изрядный шум, и кузнецу не терпелось поскорей вернуться
к своей работе, а может, и избавиться от хлопотливого объяснения с женой.
Поэтому он решительно заявил:
- Ну, если так, не мирюсь с органистом! Хочет отец или не хочет - мне
до этого дела нет. Зато я не хочу!.. Не стану мириться!.

Страницы: (32) :  <<  ... 9101112131415161718192021222324 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Возьмите тряпку и сотрите
немедленно!" И весь вечер она ползала на коленях, стирая буквы и повторяя
сквозь слезы: "Глаза голубой собаки. Глаза голубой собаки". А в дверях
гоготали зеваки, собравшиеся посмотреть на сумасшедшую.
Она умолкла, а я все сидел, покачиваясь на стуле. "Каждое утро, -
сказал я, - я пытаюсь вспомнить фразу, по которой должен найти тебя. Во сне
мне кажется, что я хорошо заучил ее, но проснувшись, я не могу вспомнить ни
слова". - "Но ты же сам придумал их!" - "Да. Они пришли мне в голову потому,
что у тебя пепельные глаза. Но днем я не могу вспомнить даже твоего лица".
Она стиснула в отчаянии пальцы: "Ах, если бы нам знать по крайней мере
название моего города!"
Горькие складки легли в уголках ее губ. "Я хочу до тебя дотронуться", -
сказал я. Она вскинула глаза, я язычки пламени заплясали в ее зрачках. "Ты
никогда не говорил этого", - заметила она. "А теперь говорю". Она опустила
глаза и попросила сигарету. "Почему же, - повторила она, - мне никак не
вспомнить название своего города?" - "А мне - наши заветные слова", - сказал
я. Она грустно улыбнулась: "Эта комната снится мне так же, как и тебе". Я
поднялся и направился к лампе, а она в испуге отступила назад, опасаясь, что
я случайно заступлю за невидимую черту, пролегающую между нами. Взяв
протянутую сигарету, она склонилась к огоньку лампы. "А ведь в каком-то
городе мира все стены исписаны словами "глаза голубой собаки", - сказал я. -
Если я вспомню эти слова, я отправлюсь утром искать тебя по всему свету". Ее
лицо осветилось красноватым огоньком сигареты, она глубоко затянулась и,
покручивая сигарету в тонких пальцах сказала: "Слава богу. Я, кажется,
начинаю согреваться", - и проговорила нараспев, будто повторяя за пишущим
пером: "Я... начинаю... - она задвигала пальцами, будто сворачивая в
трубочку невидимый листок бумаги по мере того, как я прочитывал написанные
на нем слова, - согреваться..." - бумажка кончилась и упала на пол -
сморщенная, крохотная, превратившаяся в пыль золы...

Габриель Гарсия Маркес (Gabriel Garcia Marquez)
«Глаза голубой собаки»