Болеслав Прус (Boleslav Prus) - Произведения - Приключение Стася

То было старое почерневшее строение с мелкими стеклышками в окнах;
в правой его половине вращались два огромных колеса, благодаря которым оно
тряслось и клокотало уже лет тридцать, нагоняя немалые деньги своему
владельцу, Ставинскому.
У мельника были сын и дочь, уже известная нам Малгося. Сына он послал в
люди учиться, как делать муку самого тонкого помола, а дочь держал при себе.
Недостатка она не знала ни в чем: ни на девичьи тряпки, ни на домашнее
устройство отец не жалел денег. Недоставало ей только ласки.
Старик был не злой человек, но суровый в обращении; разговаривал он
редко и резко, целиком погрузившись в дела. То ему нужно было присмотреть за
батраками, чтоб не воровали у людей зерно, то позаботиться, чтоб ни у кого
не забыли отсыпать десятую долю отрубей для боровков, хрюкающих под полом
мельницы, то начислял он проценты на одолженные деньги, одни суммы получал,
другие пускал в оборот...
В этих обстоятельствах Малгосе оставалось жить только природой и любить
свою мельницу... Днем - работала ли она в огороде, кормила ли кур и больших,
жирных уток или ласково гладила коров, которые спешили на ее зов, как
собаки. - мельница громыхала и гудела торжественные, доселе неслыханные
мелодии. В рокоте ее слышались все инструменты: скрипки, барабаны, орган; но
то, что они играли, не мог бы повторить ни один оркестр, ни один органист.
Природа представлялась Малгосе огромным озером; гладь его простиралась
до самого неба, а каплями были деревушки, разбросанные среди полей, ольховая
роща, луг, мельница, грушевые деревца на межах, цветы в ее саду, птицы и она
сама... Порой, глядя на облака, которые выходили из-за черного частокола
лесов и, посмотревшись в пруд, убегали за зубцы холмов, слушая шум ветра,
рябившего воду и хлеба в полях, или стоны тростника, колышущегося на болоте,
Малгося задавалась вопросом: не было ли и ее существование лишь отражением
всего, что она видит и слышит вокруг, как очертания вот этих деревьев и
облаков, которые отражались в водах пруда?.. И вдруг, без всякого повода,
слезы навертывались у нее на глаза. Она потягивалась всем телом, словно
ждала, что из плеч у нее вырастут крылья и унесут ее в облака, и пела на
никому не знакомый мотив слова, которых не было ни в одной народной песне.
Тогда из мельницы выходил отец и угрюмо брюзжал:
- Ты что это, девка, распелась?.. Помолчала бы лучше, а то люди
засмеют!..
Малгося сконфуженно замолкала, зато приятельница ее, мельница,
повторяла каждое ее слово, каждую нотку, но только еще складней, еще
красивей. Так можно ли было ее не любить, хоть и похожа она была на
невиданное чудище с страшной головой, насаженной на множество ног, и хоть из
пасти ее извергались пыль и жар, а выла она и тряслась так, словно хотела
огромными своими колесами сокрушить вдребезги всех, кто проезжал по плотине?
По праздникам мельница затихала.

Страницы: (32) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... "Виндзор" построен в 1910 году, и его белый фасад
напоминает пирожное-безе, так же, как фасады "Рула" или "Негреско" в
Ницце. "Эрмитаж", цвета охры, мрачнее и величественнее. Он как
брат-близнец похож на отель "Руаяль" в Довиле. Неужели там теперь
действительно сдают квартиры внаем? Ни одно окно не освещено. Нужно
набраться смелости и, миновав темный вестибюль, обойти весь дом, чтобы
наконец убедиться в том, что здесь никто не живет.
"Альгамбру" снесли. От окружавших ее садов не осталось и следа. Здесь
определенно собирались построить гостиницу в новом вкусе. Мгновенно
вспоминаю: летом сады вокруг "Эрмитажа", "Виндзора" и "Альгамбры" были
словно Потерянный Рай или Земля Обетованная, какими мы их себе
представляем. Но в каком же из них цвело столько георгинов под
балюстрадой, облокотившись на которую мы смотрели вниз, на озеро? Неважно.
Мы последними застали те времена.
Поздний зимний вечер. По ту сторону озера едва различимые огни
Швейцарии. От пышной растительности бульвара Карабасель осталось несколько
сухих деревьев и чахлый кустарник. "Виндзор" и "Эрмитаж" стоят черные,
будто обгорелые. Великолепный курорт с разноязыкой толпой превратился в
обычный городишко такого-то департамента отдаленной французской провинции.
Нотариус и супрефект играют в бридж в пустом казино. С ними вместе играют
мадам Пиго, владелица парикмахерской, сорокалетняя блондинка, благоухающая
духами "Шокинг", Фурнье-младший, чье семейство имеет три трикотажные
фабрики в Фаверже, и Сервоз, владелец фармацевтических лабораторий в
Шамбери, великолепный игрок в гольф. Ходят слухи, что мадам Сервоз, жгучая
брюнетка в отличие от мадам Пиго, томной блондинки, все катается на своем
BMW в Женеву и обратно. Она охотница до молодых людей, и ее не раз видели
вместе с Пемпином Лаворелем. Можно привести еще тысячу таких же пошлых и
скучных подробностей из повседневной жизни городка, потому что люди и
нравы совершенно не переменились за эти двенадцать лет...

Патрик Модиано (Patrick Modiano)
«Вилла Грусть»