Болеслав Прус (Boleslav Prus) - Произведения - Обращенный

- Достопочтенные господа судьи! Этот человек, - начал он, указывая на
Лукаша, - как вам известно из соответствующих документов, на протяжении
семидесяти лет, прожитых им на земле, никому не сделал добра, но зато многим
причинил зло. За это подсудимый по приговору высшей инстанции осужден на
заключение в одиннадцатом отделении четвертого департамента ада. Теперь
остается лишь решить вопрос - следует ли принять его в нашу секцию или
направить в какую-нибудь другую, а может быть, вообще сослать куда-нибудь
подальше. Это зависит от личных показаний подсудимого, а также от его
дальнейшего поведения. Что имеет доложить суду адвокат обвиняемого?
Пан Лукаш заметил, что уже на половине прокурорской речи все судьи
крепко уснули. Однако это его ничуть не удивило, так как, будучи заядлым
сутягой, он очень часто бывал в суде - разумеется, там, на земле.
Никогда еще Криспин не вел защиту с таким блеском. Он запутывал дело и
так мастерски изворачивался и лгал, что в забранных решетками окнах
судебного зала вскоре показались удивленные лица чертей. Но судьи продолжали
дремать, зная, что даже в аду не стоит выслушивать доводы, лишенные всякого
смысла.
Наконец адвокат спохватился и воскликнул:
- А теперь, достопочтенные господа судьи, я приведу лишь один, но
неопровержимый довод в защиту моего клиента. Так вот: он был преферансист,
каких у нас мало.
- Это правда! - подтвердили проснувшиеся судьи.
- Мой клиент мог играть всю ночь напролет и при этом никогда не
раздражался.
- Это правда! - снова подтвердили судьи.
- Я кончил, господа! - объявил адвокат.
- И отлично сделали, - откликнулся прокурор. - А теперь я все же просил
бы вас указать нам хотя бы один поступок, совершенный обвиняемым
бескорыстно. Без этого грешник, как вам известно, не может быть принят в
нашу секцию.
- А бедняга так старался, - глядя на адвоката, сочувственно прошептал
судья, умерший вследствие падения с лестницы.
Красноречивый адвокат умолк и погрузился в разглядывание документов.
Судя по всему, доводы ею иссякли.
Дело пана Лукаша приняло такой грустный оборот, что это растрогало даже
прокурора.
- Обвиняемый, - обратился он к Лукашу, - не вспомните ли вы сами хотя
бы один добрый поступок в своей жизни, совершенный вами бескорыстно?
- Господа судьи! - с глубоким поклоном ответил Лукаш. - Я приказал
покрыть асфальтом тротуар перед домом...
- И уже за две недели до этого повысили квартирную плату, - прервал его
прокурор.
- Я отстроил уборную!..
- Да, но вас принудила к этому полиция.
Лукаш задумался.
- Я женился, - сказал он, наконец.
Но прокурор только махнул рукой и строго спросил:
- Это все, что вы можете сказать?
- Господа судьи! - в страхе закричал Лукаш.

Страницы: (19) :  <<  ... 234567891011121314151617 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Требуется
время, чтобы понять: речь идет о телефонах особых, вроде
"воки-токи", у которого нет проводов, -- и, помимо этого,
учитывать, что мы тоже необычны, раз до сих пор не поняли, что
коты -- телефоны, -- вот нам и не приходило в голову
использовать их.
Учитывая, что это неведение восходит к самой отдаленной
древности, сегодня не приходится особенно надеятся на связь,
которую бы мы попытались наладить с помощью открытия, -- ведь
совершенно очевидно отсутствие кода, который позволил бы
расшифровать послание, точно определить происхождение и нрав
отправителей. Как было замечено, речь идет не о том, чтобы
снимать несуществующую трубку и набирать номер, не имеющий
ничего общего с нашими цифрами, и, уж конечно, не о том, чтобы
на другом конце провода могли говорить с нами по какому-нибудь
весьма туманному поводу. То, что телефоны действуют,
подтверждает любой кот, с достоинством, плохо вознагражденным
двуногими абонентами, -- никто не сможет отрицать, что его
черный, белый, бело-пегий или ангорский телефон то и дело
решительно приближается, останавливается у ног абонента и
выделяет послание, которое нашей примитивной патетической
литературой по-дурацки транскрибируется в форме "мяу" и других
похожих фонем. Шелковистые глаголы, плюшевые прилагательные,
простые и сложные предложения, неизменно мылкие и
глицериноподобные, образуют речь, которая в иных случаях
связана с чувством голода: в этих случаях телефон не что иное,
как кот, но в других случаях он изъясняется, отвлекаясь от
своей личности, и это свидетельствует, что в это время кот
является телефоном.
Тупые и претенциозные, мы на протяжении тысячелетий не
отвечали на вызовы, не задавались вопросом, откуда они, кто на
другом конце провода, о чем нам без устали напоминал трепещущий
хвост в любом из домов земли. На что мне и вам мое открытие?
Каждый кот -- телефон, но каждый человек -- просто человек...

Хулио Кортасар (Julio Cortazar)
«Об искусстве хождения рядом»