Болеслав Прус (Boleslav Prus) - Произведения - Обращенный

Перевод с польского А.Кременского. Примечания E.Цыбенко


Пан Лукаш сидел в задумчивости.
Это был высокий, худой, сгорбленный старик. Ему было лет под семьдесят,
но в его черных, еще довольно густых волосах лишь кое-где белели седые
пряди. Во рту у него не осталось ни одного зуба, а острый подбородок почти
сходился с крючковатым носом, что придавало физиономии старика совсем
непривлекательное выражение. Круглые запавшие глаза под косматыми бровями,
желтое морщинистое лицо и трясущаяся голова тоже отнюдь его не красили.
Он сидел в большой, годами не прибиравшейся комнате, битком набитой
всевозможной мебелью. Были здесь и старинные шкафы, и комоды с бронзовыми
украшениями, и огромные кресла, обитые изъеденной молью кожей, и мягкие
стулья давно забытых фасонов, и широкие диваны с изогнутыми подлокотниками.
На стенах, затканных паутиной, висели почерневшие картины, а на письменных
столах и комодах стояли статуэтки и часы, покрытые густым слоем пыли,
скрывавшей их очертания.
К большой комнате примыкали еще две поменьше, заставленные таким
множеством всякой рухляди, что даже ходить там было затруднительно. Вся эта
разнородная рухлядь, кое-как сдвинутая, нагроможденная как попало и
полуистлевшая, имела такой вид, будто ее свезли со всех концов света, чтобы
свалить в эту братскую могилу.
Кое-что из этого старья представляло большую антикварную ценность, иные
вещи поражали удивительной красотой, другие привлекали внимание размерами
или тщательностью отделки, а наряду с ними многие не стоили, как говорится,
и ломаного гроша. Не менее разнообразно было и происхождение этих вещей.
Одни достались пану Лукашу по наследству, другие он приобрел за бесценок на
аукционе или у антикваров, третьи получил в подарок как любитель редкостей,
а кое-что забрал за долги у несчастных, которым давал взаймы, или у
несостоятельных жильцов. И все это пан Лукаш тащил к себе в дом, забивал
каждый свободный уголок, мелкие предметы развешивал по стенам или складывал
в шкафы и комоды, что подешевле выносил на чердак - словом, собирал все, что
попало, без разбора и без смысла, за семьдесят лет так и не задавшись ни
разу вопросом: с какой же целью он все это делает и что ему это даст?
В природе существует водоросль, как говорят, американского
происхождения; водоросль эта отличается такой жадностью к жизни и таким
буйным ростом, что, если бы ее не уничтожали, она могла бы затянуть все
реки, пруды, и озера на свете, покрыть каждую пядь влажной почвы, поглотить
всю углекислоту из воздуха и заглушить все остальные водоросли. И все это не
из злобы, зависти или неуважения к чужим правам, а просто так, по врожденной
склонности...
Среди существ, принадлежащих к роду людскому, такими же качествами
обладал пан Лукаш.

Страницы: (19) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... В другое время приятно посидеть и
побеседовать с мудрой Джордж Элиот. С террас ее сада я смотрю вниз на
Лоумшир и его ничем не примечательных уроженцев, а она рассказывает мне
своим спокойным низким голосом о мятущихся сердцах, скрытых под
вельветовыми куртками и кружевными пелеринками.
А как можно не любить Теккерея, этого остроумнейшего и добрейшего
человека, хотя и чуть-чуть сноба! Есть что-то трогательное в ужасе этого
добряка перед снобизмом, которому он и сам был подвержен. Не была ли эта
черта показной, не прикрывал ли он ею, сам того не сознавая, врожденную
застенчивость? Все его герои я героини непременно благородны, - вполне
подходящая компания для благородных читательниц и читателей. Для него
платье слишком часто определяет человека. Даже накладные икры "Джеймса де
ля Плюша" казались ему настоящими мужскими ногами, - ведь он не видел
дальше шелковых чулок. Теккерей жил и умер в Клубленде. Чувствуется, что
весь его мир умещался между Темпл-Бар на востоке и Парк-Лейн на западе; но
он показал нам все хорошее, что есть в Клубленде, и во имя тех великих
душою джентльменов и нежных сердцем леди, которых его добрые глаза
разглядели в этой небольшой части Лондона, не чересчур перенаселенной
благородными джентльменами и нежными леди, будем относиться к нему с
уважением.
"Том Джонс", "Перигрин Пикль" и "Тристрам Шенди" - все это книги,
чтение которых может пойти человеку на пользу, если читать их с умом. Они
учат его тому, что литература, чтобы быть реальной силой, должна
показывать все стороны жизни и что мы ни к чему путному не придем, если
будем глупейшим образом делать вид, будто мы сами всегда безупречны и
добродетельны, и только литературному злодею свойственно сходить с пути
истинного.
Об этом стоит подумать тем, кто пишет книги, и тем, кто их покупает.
Если литературу рассматривать только как средство скоротать досуг, тогда
чем меньше она связана с жизнью, тем лучше. Глядя в правдивое зеркало
природы, мы поневоле предаемся размышлениям; а когда мысль входит в дверь,
самоуспокоение вылетает в окно...

Джером Клапка (Jerome Klapka)
«Должны ли писатели говорить правду»