Болеслав Прус (Boleslav Prus) - Произведения - Жилец с чердака

Перевод с польского Н.Крымовой. Примечания E.Цыбенко

Ученый еврей, реб Лейзер Сковронек, поправил на седеющей голове
бархатную ермолку, вытряхнул из фарфоровой трубки пепел и, спрятав ее в
задний карман ластикового халата, остановился посреди грязных сеней,
задумавшись над трудным вопросом: из каких ворот ему выйти.
Если выйти из зеленых, ведущих на улицу, ему наверно попадется на глаза
мясник, погоняющий волов, старуха с ведром, хлебом или бутылкой в руках и
уж, во всяком случае, деревянный коричневый дом, где в подвальном этаже
живет жестянщик, а в мезонине... Пан Лейзер поморщился, повернулся и шагнул
к желтым воротам.
Тут все принадлежит ему. И дворник, смиренно стоящий перед ним с шапкой
в руке, и квадратный двор с большим сараем посередине, и эти красные
подушки, и перины в голубую клетку, вывешенные посушиться на солнце, и вот
эта приставленная к крыше сарая лесенка, где на третьей перекладине снизу
показывает чудеса ловкости его Давидка, мальчик с длинными пейсами, самая
умная голова среди всех Сковронеков, когда-либо живших на свете; да, все это
принадлежит ему.
И разве только это?.. А деревянный дом за сараем, с восьмью окнами
наверху и пятью внизу?.. А тот, другой, направо, с тремя дверьми и железной
крышей?.. А тротуар, по которому маленький Йосек тащит на веревке табурет,
перевернутый вверх ногами?.. А полуразвалившаяся лачуга налево, возле
которой, на груде истлевших досок, играют трое грязных, оборванных детей и с
грохотом сбивает бочку бондарь?
Унылая лачуга! В ней нет ни одной пригнанной вплотную доски, ни одной
запирающейся двери, ни одного окна, которое можно было бы открыть, не
опасаясь, что оно вывалится. Почерневшая, замшелая крыша образует такую
неровную, такую вздыбленную поверхность, что самый искусный геометр не
взялся бы ее измерить; а под ней ютятся такие бедняки... ах!.. такие
бедняки, что сострадательный реб Лейзер уже пятый месяц не решается
напомнить им о квартирной плате.
Желтоватые глаза Сковронека остановились на последнем разбитом окне
чердака, откуда уже целый час клубами валил пар. Такое обилие пара означает
жаркий огонь, а слишком жаркий огонь...
- Ах... ах... - заворчал ученый еврей, - они мне еще дом подожгут...
Он медленно подошел к бондарю.
- Слава господу богу, Мартин.
- Во веки веков... - ответил бондарь, прикасаясь рукой к шапке и
складывая свои инструменты.
- Отчего это у Якуба такой огонь в комнате?..
- Да это она... греет воду для стирки.
- Ну-ну... а как он?..
Бондарь махнул рукой.
- Иной раз похоже, что пьян, - продолжал еврей.
- Какое там пьян! Просто упал с лесов и с тех пор стал какой-то...
Ээх!.. не того... - объяснил бондарь.
- Ну-ну.

Страницы: (11) : 1234567891011

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Генри Баском, разглядев его со всех сторон, протолкался вперед и начал вызывающе допрашивать:
   - Ты кто такой? Как тебя зовут?
   Незнакомец медленно покачал головой, словно говоря, что он не понимает вопроса.
   - Ты что, оглох? А ну отвечай!
   Вторичное медленное покачивание головой.
   - Отвечай, тебе говорят! А то как дам разок по шее!..
   Том Сойер вмешался и сказал:
   - Постой, Баском, это нечестно. Если ты хочешь подраться с ним и не желаешь подождать до перемены, как требуют правила, то давай по закону... Положи себе на плечо что-нибудь, а он пусть сшибет.
   - Хорошо. Я заставлю его драться прямо сейчас, не сходя с места, неважно, хочет он того или нет.
   Баском положил на плечо ледышку и сказал:
   - А ну попробуй сшиби!
   Новичок недоуменно и вопросительно оглядывал мальчиков, и тогда Том выступил вперед и стал объяснять ему знаками. Он тронул мальчика за правое плечо, затем сбил ледышку со своего плеча, положил ее обратно и показал жестом, что именно так мальчик должен сделать. Незнакомец улыбнулся, вытянул руку и коснулся пальцем ледышки. В ту же минуту Баском размахнулся, желая ударить парня по лицу, но, как оказалось, промахнулся и, увлекаемый инерцией, поскользнулся на льду, упал навзничь и покатился вниз под гору под хохот, хлопки и улюлюканье ребят.
   Раздался звонок, и мальчишки ринулись в класс, спеша занять свои места. Незнакомец отыскал в стороне пустую скамейку и сразу попал под обстрел десятка удивленных глаз взволнованно перешептывающихся девочек. Начался урок. Арчибальд Фергюсон, старый учитель-шотландец, постучал по столу указкой, потом поднялся на кафедру и, сложив вместе руки, сказал:
   - На молитву!
   После краткой молитвы и исполнения религиозного гимна началась собственно учеба: класс загудел, занявшись таблицей умножения...

Марк Твен (Mark Twain)
«На школьном холме»