Болеслав Прус (Boleslav Prus) - Произведения - Доктор философии в провинции

Перевод с польского Н.Крымовой. Примечания E.Цыбенко


Пан Диоген Файташко, которого в небольшом, но избранном кружке интимных
друзей называли просто Дынцек или Файтусь, провел все утро в меланхолическом
разглядывании своих длинных и тонких нижних конечностей. Сегодня он пребывал
в мрачном настроении в значительной мере под впечатлением сна. Ему
приснилось, что вследствие вчерашнего ужина у него завелись трихины, а
вследствие заражения этими трихинами ему пришлось по предписанию молодого
врача по имени Коцек выпить целую бутыль неочищенного керосина, и, наконец,
что вследствие обеих вышеприведенных причин он, пан Диоген Файташко, краса и
гордость уезда, один из столпов провинциальной отечественной литературы,
вынужден был лечь, или, вернее, его перенесли с продавленного, но еще
довольно мягкого матраца, на жесткий и грязный анатомический стол местного
врачебного управления.
- Брр!.. Что за мысль!..
Пан Диоген был слишком передовым человеком, чтобы верить снам; к
несчастью, он верил в свою собственную философскую систему, основой которой,
между прочим, была аксиома, что идея (субстанция, в миллион раз более
невесомая, чем водород) может под воздействием сильной воли
выкристаллизоваться во внешний или внутренний факт. Так, например, пан
Диоген отроду не бывал в Берлине, но он уже лет десять лелеял мысль о своем
пребывании в Берлине, и в конце концов мысль эта настолько
выкристаллизовалась в нем, что об улицах, дворцах и площадях, а главное - о
Берлинском университете он говорил как о предметах, которые видел
собственными глазами и трогал собственными руками. Зная об этом, пан Диоген
имел основание опасаться, как бы его - впрочем, довольно неясные - мысли о
трихинах не выкристаллизовались в настоящие трихины или в какое-нибудь иное
явление, неблагоприятное и для него самого, и для остального человечества.
Долгие, мрачные размышления Диогена то о паразитах вообще и о паразитах
кишечных в частности, то о пагубном действии этих последних непосредственно
на некоторые индивидуумы и косвенным образом на ход мировых событий прервал
нетерпеливый, но почтительный стук в дверь, которая на возглас хозяина:
"Entrez!"* - открылась, пропустив маленькую, но с ног до головы элегантную
фигуру пана Каэтана Дрындульского.
______________
* Войдите! (франц.)

- Привет, почтение и уважение! - затараторил гость. - Ой-ой-ой, соня
какой! (С самого восхода солнца я в поэтическом настроении.) Одиннадцатый
час идет, а он с постели не встает!.. (У меня всегда стихов полон рот.)
Должно быть, вчера вы долго занимались и потому сегодня так заспались. (Эта
способность легко рифмовать иногда меня самого беспокоит.) А я с утра, как
встал, для вас новости собирал и столько сообщить спешу, что, просто едва
дышу.

Страницы: (20) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Вы должны иметь возможность передать их,
как только они пришлют вам инструкции.
Он открыл рот. Потом захлопнул его, щелкнув зубами, и надвинулся на
меня.
- Меня никогда... слышите, никогда и никто не мог принудить к чему-либо
в этом роде! - прохрипел он. - И пока что я не рехнулся от старости! Я не
клюну на этот блеф!
- И это, несомненно, порадует вашу дочь. Послушайте, то, что я вам
предлагаю, необходимый тактический ход. Не думаю, чтобы эти пятьдесят тысяч
значили для вас так уж много, а уплата выкупа даст нам два шанса. Во-первых,
при передаче денег всегда существует возможность задержать лицо, которое за
ними явится, или, по меньшей мере, выйти на какой-то след. Во-вторых, когда
ваша дочь вернется домой, она сможет сообщить какие-то детали, которые
помогут нам схватить похитителей. Как бы предусмотрительны они ни были.
Он сердито затряс головой. С меня было довольно препирательств, поэтому
я вышел, рассчитывая на то, что логика моего предложения дойдет до него
раньше, чем будет слишком поздно.
В резиденции Гейтвудов было столько прислуги - сторожей, садовников,
камердинеров, лакеев, шоферов, поваров, горничных и так далее, что хватило
бы для содержания отеля.
Одри Гейтвуд не получала перед своим уходом телеграммы или письма с
посыльным, и никто не звонил ей по телефону - словом, не был использован ни
один из тех приемов, к которым обычно прибегают, чтобы выманить жертву из
дома. Своей горничной она сказала, что вернется через час или два, однако
тот факт, что она не вернулась ночевать, отнюдь не обеспокоил горничную.
Одри была единственной дочерью и после смерти матери вела себя, как ей
заблагорассудится. Отец никогда не знал, где его дочь. Они не очень ладили
друг с другом; слишком похожие характеры, как я догадывался. Ничего
необычного в том, что она не ночевала дома, не было. Она редко информировала
домашних о намерении переночевать у какой-нибудь приятельницы.
Одри исполнилось только девятнадцать лет, но выглядела она на несколько
лет старше...

Хэммет Дэшил (Hammett Dashiell)
«Дело Гейтвудов»