 |
|
Болеслав Прус (Boleslav Prus) - Произведения - Анелька
о этого я остался лицом к лицу с самим собой, без выпивки, без наркотиков, без всякой возможности увильнуть, но лицом к лицу с чертовым Мной - стариной Дулуозом и бывали..
Джек Керуак (Jack Kerouac)
«Ангелы одиночества»
ни за постройки к северу от "соляной черты", что проходит по горному хребту близ Белграда, отделяя северные солончаки в тех местах, куда раньше доходило Паннонское море, от жирного южног..
Милорад Павич (Milorad Pavic)
«Дамаскин»
en Protesten, sondern zu wahren Aufstunden trieb, wurde er endlich geschlossen und aufgelassen, wurden die Million..
Патрик Зюскинд (Patrik Suskind)
«Das Parfum»
Смотрите также:
Польский писатель Болеслав Прус
Рита Снайп.Болеслав Прус-скарабеи в романе Фараон
«Анелька» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 115) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... Затем мой друг пригласил его пойти с нами выпить.
-- Но я иду домой ужинать,-- сказал он.
-- А ужин подождать не может? -- спросил я.
-- Наверное, может,-- улыбнулся он.
Зубы у него были довольно скверными, но улыбка -- очень приятной.
Мягкой и доброй. На нем была бумажная рубашка и серые брюки из тонкого
холста, мятые и не слишком чистые, а на ногах -- старенькие сандалии.
Облачение это выглядело очень живописно и подходило и к месту и к климату,
но не вязалось с его лицом -- морщинистым, вытянутым, черным от загара,
тонкогубым, с небольшими, близко посаженными серыми глазами и правильными
мелкими чертами. Лицо не то чтобы невзрачное -- в молодости Уилсон,
возможно, был даже красив,-- но чопорное. Голубая рубашка была расстегнута
на груди, а серые холщовые брюки он носил так, словно они ему не
принадлежали, но потерпев кораблекрушение в одной пижаме, он вынужден был
надеть то, чем его снабдили добрые люди. Даже в таком прихотливом костюме он
выглядел, как управляющий отделением страхового общества, которому положено
носить черный сюртук с темно-серыми брюками, белый воротничок и галстук
неяркой расцветки. Мне даже представилось, как я прихожу к нему получить
страховые деньги за потерянные часы и, отвечая на его вопросы, все больше
чувствую себя угнетенным его несомненным, несмотря на безупречную
вежливость, убеждением, что люди, предъявляющие подобные претензии, либо
дураки, либо мошенники.
Мы неторопливо пошли вместе по пьяцце и дальше по улице до "У Моргано".
И сели в саду. Вокруг нас другие посетители разговаривали по-русски,
по-немецки, по-итальянски и по-английски. Мы заказали выпить. Донна Лючия,
супруга хозяина, вперевалку подошла к нашему столику и низким мелодичным
голосом пожелала нам доброго вечера. Уже в годах и дородная, она все еще
сохраняла остатки той несравненной красоты, которая тридцать лет назад
заставляла художников писать столько скверных ее портретов...
Уильям Сомерсет Моэм (William Somerset Maugham)
«Вкусивший нирваны»
