Болеслав Прус (Boleslav Prus) - Произведения - Анелька

- А я тут посижу с
Кивальской. Не встретила ли ты случайно в городе пана? Он собирался к
комиссару. Joseph, mon enfant, veux-tu aller au jardin?*
______________
* Жозеф, дитя мое, хочешь пойти в сад? (франц.)

- Non, - ответил мальчик.
Панна Валентина с Анелькой вышли в сад, а Кивальская, усевшись
поудобнее, продолжала развлекать свою хозяйку новостями. Ее громкий голос
слышен был даже в саду, но скоро перестал доноситься до гувернантки и
Анельки.
Большой старый сад с трех сторон подковой окружал дом. Здесь на
приволье доживали свой век могучие каштаны, покрываясь весной пирамидальными
кистями белых цветов, а осенью колючими плодами. Росли там и клены, листья у
которых напоминали утиные лапы, акации с листочками, посаженными плотно, как
зубья частого гребня, и цветами, похожими на львиный зев, которые
приманивали пчел своим сладким ароматом. Вдоль забора выстроились липы,
облепленные целыми стаями воробьев, которые зорко следили за полями и
овинами. Рядом с липами вытянулись тонкие итальянские тополя и печальные
островерхие ели, широко растопырившие книзу свои ветви.
Итальянская сирень с тяжелыми синими кистями, лекарственная сирень, чьи
резко пахнущие цветы употребляются как потогонное средство, кусты
терновника, которые осенью покрываются черными терпкими ягодами, боярышник,
шиповник, излюбленный дроздами можжевельник рассыпались по всему саду; они
захватывали все свободное от деревьев пространство, ведя между собой упорную
и скрытую борьбу за соки земли и углекислоту воздуха. Стоило какому-нибудь
кусту захиреть, как возле тотчас же появлялись недолговечные, но опасные
сорняки и травы.
Посредине сада находился пруд, окруженный причудливо искривленными
ивами. Зимой их стволы казались уродливыми скрюченными калеками; по ночам
они принимали обличье чудовищ, раскоряченных, горбатых, безголовых,
многоруких, которые при появлении человека замирали в странных позах,
притворяясь неживыми. С наступлением тепла эти страшилища покрывались
нежными побегами и мелкими листочками, ярко-зелеными сверху и серебристыми
снизу; в их дуплах, похожих на разинутые пасти, гнездились птицы.
По этому саду, который все время менял очертания и краски, колыхался,
благоухал, сиял, шелестел и звенел голосами всевозможных птиц, шла неровной,
заросшей тропинкой Анелька со своей гувернанткой. Все вокруг восхищало
девочку. Она часто и глубоко дышала, ей хотелось подолгу разглядывать каждую
веточку, мчаться за каждой птицей и бабочкой, хотелось все заключить в свои
объятия. Панна Валентина, напротив, была холодна. Она ступала мелкими
шажками, созерцая носки своих башмаков и прижимая к тощей груди английскую
грамматику.
- Из географии ты узнала, где расположена Каносса, - начала она, - а
сейчас тебе представится возможность узнать, за что Генрих Четвертый просил
прощения у Григория Седьмого.

Страницы: (115) :  <<  ... 45678910111213141516171819 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Wer wei? abrigens, ob das nicht sehr gut
far mich ware. Wenn ich mich nicht wegen meiner Eltern
zurackhielte, ich hatte langst gekandigt, ich
ware vor den Chef hingetreten und hatte ihm meine Meinung von
Grund des Herzens aus gesagt. Vom Pult hatte er fallen massen!
Es ist auch eine sonderbare Art, sich auf das Pult zu setzen und von der
Hahe herab mit dem Angestellten zu reden, der aberdies wegen
der Schwerharigkeit des Chefs ganz nahe herantreten mu?. Nun,
die Hoffnung ist noch nicht ganzlich aufgegeben; habe ich einmal das
Geld beisammen, um die Schuld der Eltern an ihn abzuzahlen -- es
darfte noch fanf bis sechs Jahre dauern --, mache ich die
Sache unbedingt. Dann wird der gro?e Schnitt gemacht. Vorlaufig
allerdings mu? ich aufstehen, denn mein Zug fahrt um
fanf."
Und er sah zur Weckuhr hinaber, die auf dem Kasten tickte.
"Himmlischer Vater!" dachte er. Es war halb sieben Uhr, und die Zeiger
gingen ruhig vorwarts, es war sogar halb voraber, es
naherte sich schon drei Viertel. Sollte der Wecker nicht
gelautet haben? Man sah vom Bett aus, da? er auf vier Uhr
richtig eingestellt war; gewi? hatte er auch gelautet. Ja, aber
war es maglich, dieses mabelerschatternde Lauten
ruhig zu verschlafen? Nun, ruhig hatte er ja nicht geschlafen, aber
wahrscheinlich desto fester. Was aber sollte er jetzt tun? Der
nachste Zug ging um sieben Uhr; um den einzuholen, hatte er
sich unsinnig beeilen massen, und die Kollektion war noch nicht
eingepackt, und er selbst fahlte sich durchaus nicht besonders frisch
und beweglich. Und selbst wenn er den Zug einholte, ein Donnerwetter des
Chefs war nicht zu vermeiden, denn der Geschaftsdiener hatte beim
Fanfuhrzug gewartet und die Meldung von seiner Versaumnis
langst erstattet. Er war eine Kreatur des Chefs, ohne Rackgrat
und Verstand. Wie nun, wenn er sich krank meldete? Das ware aber
au?erst peinlich und verdachtig, denn Gregor war
wahrend seines fanfjahrigen Dienstes noch nicht einmal
krank gewesen...

Франц Кафка (Franz Kafka)
«Die Verwandlung»