Он не был сентиментален. Власть его радовала, и он испытывал суровое удовлетворение оттого, что держал всех в надлежащей форме...
Уильям Сомерсет Моэм (William Somerset Maugham)
«Край света»
Время от времени Аркадию попадались старые, давно вышедшие из употребления ключи - ключи-вдовцы, ключи, отлученные от своих скважин...
Милорад Павич (Milorad Pavic)
«Шляпа из рыбьей чешуи»
За дверью он присел на корточки и подобрал одеяло к коленям. Он увидел, как высоко в небе над Заливом яркими пятнами вспыхнули маленькие облачка...
Джон Стейнбек (John Steinbeck)
«Жемчужина»
Другие книги автора:

Болеслав Прус (Александр Гловацкий) (Boleslav Prus) (20.08.1847 года - 19.05.1912 года) - польский прозаик и журналист.
Настоящее имя – Александр Гловацкий (Aleksander Glowacki). Крупнейший представитель польского позитивизма – литературного направления, отрицавшего романтизм. Родился 20 августа 1847 в Грубешове, близ Люблина.
Принимал активное участие в январском восстании 1863, был ранен и после разгрома восстания на несколько месяцев заключен российскими властями в тюрьму. После освобождения продолжил начатые в Люблине в 1856 занятия в гимназии.
В 1866 Прус переехал в Варшаву и поступил на физико-математический факультет Главной школы. Тяжелые материальные условия вынудили его в 1868 бросить учебу и браться за самую разную работу; в 1872 он начал сотрудничать с варшавским журналом «Домашний опекун». С 1875 работал в главном печатном органе варшавских позитивистов «Варшавский курьер», где на протяжении 12 лет публиковал Еженедельные хроники; писал также сатирические статьи и фельетоны. Заслужив репутацию блестящего публициста, Прус в 1882 начал издавать собственный журнал «Новости»; независимая позиция и нравственный максимализм, вероятнее всего, стали причиной неудачи этого предприятия: в следующем году Прус закрыл журнал.
Свою писательскую деятельность Прус начал как новеллист; для его рассказов, отличающихся стилевым разнообразием, характерны точность, конкретность и простота.
В 1885 выходит первая повесть Пруса Форпост (Placowka), посвященная героическому сопротивлению польских крестьян немецкой колонизации. За ней последовал лучший роман Пруса Кукла (Lalka, 1890) – широкая панорама жизни тогдашней Варшавы. Четыре года спустя вышел в свет его четырехтомный роман Эмансипированные женщины (Emancypantki, 1894), посвященный феминистскому движению в Польше. Прусом также написаны романы Фараон (Faraon, 1897), Дети (Dzieci, 1908) и Перемены (Przemiany, незаконч.; начал печататься в 1912).
Прус никогда не прекращал публицистической деятельности; ему принадлежит ряд серьезных работ на общественно-политические темы.
Умер Болеслав Прус в Варшаве 19 мая 1912.
Тем временем:
..... Скорее -- подумал, что понял. Ибо было
бы нелепым допустить, что такой человек, как Люпэн, столь
рассудительный, в сущности, под маской неизменной иронии, был
способен попусту тратить время на ребячество. Сомнения, однако,
не оставалось, именно это он считал -- повторяющиеся вспышки
солнечного лучика, игравшего на потемневшем от времени фасаде
старого дома, на уровне третьего этажа.
-- 14--7, -- объявил Люпэн.
Луч погас на несколько секунд, после чего, вспышка за
вспышкой, снова выстрелил в фасад и опять исчез. Я машинально
сосчитал, и сказал громко:
-- 5.
-- Вы тоже поняли? Браво! -- усмехнулся Люпэн. Он
направился к окну, наклонился, словно для того, чтобы
установить точное направление, по которому следовали вспышки;
затем
снова растянулся на диване, сказав мне:
-- Теперь Ваша очередь. Считайте.
Я повиновался, настолько этот чертов парень выглядел
знающим, к чему хотел прийти. Нельзя было, впрочем, не
признать, что регулярность, с которой загорался лучик, вызывала
любопытство, ибо напоминала ритмичные сигналы маяка.
Свет исходил, очевидно, от дома, расположенного на той
стороне улицы, где находились мы, так как солнечные лучи как
раз косо падали в мои окна. Можно было подумать, что кто-то
открывал и закрывал половинку окна, но скорее -развлекался,
отбрасывая солнечные зайчики карманным зеркальцем.
-- Это балуется ребенок! -- воскликнул я несколько минут
спустя, начиная испытывать раздражение от нелепого занятия, к
которому меня приставили.
-- Продолжайте!
И я продолжал считать... Выстраивал числа... А зайчик
продолжал плясать передо мною с истинно математической
размеренностью.
-- Так что? -- спросил Люпэн после несколько более
продолжительной паузы.
-- Честное слово, кажется, настал конец... Вот уже
несколько минут -ничего...
Мы подождали, и поскольку никакие блики не появлялись
более в видимом пространстве, я пошутил:
-- Кажется, мы потратили время зря...