Болеслав Прус (Boleslav Prus) - Статьи - Рита Снайп.Болеслав Прус-скарабеи в романе Фараон

Все статьи

Рита Снайп.Болеслав Прус-скарабеи в романе Фараон

О жуках на обложках произведений классиков уже шла речь на нашем сайте. Там приводились сравнительно новые примеры, но жуки украшали переплеты книг и раньше. Недавно я обратила внимание на традиционное для Древнего Египта стилизованное изображение скарабея (об этом мы тоже уже писали) на обложке романа классика польской литературы Болеслава Пруса "Фараон". Скарабеи упоминаются в романе только в одном месте, но это важный эпизод - недаром именно с него начинается кинофильм, снятый по роману тоже польским режиссером Ежи Кавалеровичем. Текст этого эпизода мы решили привести здесь полностью. Найденная мной книга издана в 1988 году в Москве, в издательстве "Правда". Обложка выполнена художником В.В.Гусейновым.

Источник:http://www.zin.ru/Animalia/Coleoptera/rus/b_prus.htm

Тем временем:

...
Именно так: "Подружись". Внизу телефонный номер.
Я возил безногого парня и его мать по всей округе. Мы побывали на всех
обзорных площадках, во всех музеях. Его кресло-каталка прекрасно помещалось
в багажник моего старого "Меркьюри Бобкэт". За время поездки его мать всего
несколько раз заговорила со мной. Молчала и постоянно курила. Ее сыну было
тридцать лет, а у нее был двухнедельный отпуск. Ночью я отвез ее назад в
мотель на пригородной трассе. Она вышла из машины, села на капот и снова
закурила. Мы говорили в основном о ее
сыне, которого только что отвезли назад в хоспис. Говорили о нем уже в
прошедшем времени: "Он умел играть на пианино. В школе он получил неплохое
музыкальное образование, подавал надежды, но все это закончилось лишь
работой в секции музыкальных инструментов местного супермаркета".
Эта беседы была начисто лишена эмоций.
В тот день мне стукнуло двадцать пять лет. А на следующий день я снова
лежал под грузовиком на конвейере, поспав всего несколько часов. Но несмотря
на это я чувствовал себя великолепно. Сейчас все мои проблемы в этой жизни
уже не казались мне такими большими, как раньше. Поднимая вверх тяжелые
автомобильные оси, перекрикивая пневматический рев цеха, я испытывал
удивительно благодатное ощущение, говорившее мне о том, что вся моя жизнь
чудо, а не ошибка.
Через две недели у его матери закончился отпуск и она покинула город,
вернувшись домой в Висконсин.
Три месяца спустя этот город покинул ее сын. Навсегда.
Я эскортировал раковых больных. Возил их на побережье, чтобы они смогли
хоть раз в жизни увидеть море. Я доставлял умирающих от СПИДа на вершину
горы Худ, чтобы они смогли увидеть оттуда весь мир, пока у них еще
оставалось время для этого. Я сидел рядом с медсестрой, которая попросила
меня следить за больным, фиксируя момент его смерти короткий миг борьбы с
удушьем, когда человек тонет во сне, захлебываясь водой, заполняющей легкие
после отказа почек. Монитор на столе издает тихий писк
каждые пять-десять секунд, рапортуя об очередной капле морфина,
впрыснутого в пациента...

Чак Паланик (Charles Michael Palahniuk)
«Эскорт»