Болеслав Прус (Boleslav Prus)

Болеслав Прус (Boleslav Prus)

Болеслав Прус (Александр Гловацкий) (Boleslav Prus) (20.08.1847 года - 19.05.1912 года) - польский прозаик и журналист. Болеслав Прус родился в семье обедневшего шляхтича. Рано осиротел. Участвовал в Польском восстании 1863 года. Был ранен, взят в плен российскими войсками и после лечения в госпитале отпущен. В 1864 арестован и заключён на три месяца в тюрьму. В печати дебютировал в 1872 году. Сотрудничал c варшавскими газетами (1874—1903), для которых написал большое количество фельетонов и хроник (свыше тысячи). Автор около сотни юмористических сценок и рассказов, написанных главным образом в молодости, рассказов с социальной проблематикой («Дворец и лачуга»; «Михалко», «Анелька», оба — 1880; «Антек», 1881). Широкую известность приобрели рассказы о детях («Сиротская доля», 1876). Автор повестей «Возвратная волна» (1880), «Форпост» (1885, русский перевод 1887). Болеслав Прус создал новый тип социально-психологического романа («Кукла», 1887—1889) — панорама жизни Варшавы в 1878—1879 и вместе с тем история трёх поколений польских идеалистов. По роману поставлен одноимённый фильм «Кукла» Войцеха Ежи Хаса (1968) и телевизионный сериал (Польша, 1977). 19 мая 1912 года Прус умер в Варшаве, не закончив свой последний роман "Перемены", который должен был стать опровержением критиков, которые создали легенду, будто Болеслав примирился с капиталистическим строем и осуждает революцию 1905 года. В романе писатель показал что это не так и он до конца остался верен своим идеалам. Подробнее...

«Затруднения редактора» «Саксонский сад» «Примирение»

«Жилец с чердака» «Приключение Стася» «Доктор философии в провинции»

«Ошибка» «Обращенный» все произведения

Тем временем:

... Спросил, попытаюсь ли я еще
завтра их продать и выгодна ли такая коммерция. Они сказали, что мы можем
еще увидеться. Точное время назначить трудно, но они часто ходят в кафе на
углу улицы Данте.
Иногда я туда возвращаюсь, во сне. Недавно ночью уходящее февральское
солнце слепило мне глаза на улице Данте. Она ничуть не изменилась с тех
пор.
Я остановился перед застекленной террасой кафе и посмотрел на стойку,
на электрический биллиард и на столики, расположенные будто по краям
танцевальной площадки.
Я дошел до середины улицы. Высокий дом напротив, на бульваре
Сен-Жермен, отбрасывал тень. Но за моей спиной тротуар был еще залит
солнцем.
А когда я проснулся, то тот период моей жизни, когда я познакомился с
Жаклин, предстал передо мной в том же контрасте света и тени. Тусклые
зимние улицы, и вместе с тем сквозь щели ставней сочится солнце.
Жерар Ван Бевер носил саржевое пальто, которое было ему велико. Я как
сейчас его вижу: стоит в кафе на улице Данте перед электрическим
биллиардом. Но играет Жаклин. Ее руки и грудь слегка шевелятся,
потрескивает, мигая лампочками, биллиард. Пальто Ван Бевера было широкое,
ниже колен. Он держался очень прямо, с поднятым воротником, засунув руки в
карманы. А Жаклин была в сером, с витыми узорами, свитере под горло и
коричневой куртке из мягкой кожи.
В первый раз, когда я снова встретился с ними на улице Данте, Жаклин
повернулась ко мне, улыбнулась, а потом продолжила играть на своем
биллиарде. Я сел за столик. Ее руки и грудь показались мне хрупкими на
фоне массивного автомата, сотрясения которого угрожали в любую секунду
отбросить ее назад. Она силилась устоять, словно человек, которого вот-вот
выбросит за борт. Потом села за мой столик, а Ван Бевер сменил ее у
биллиарда. Поначалу меня удивляло, что они так долго играют в эту игру.
Мой приход часто прерывал ее, а не то она продолжалась бы бесконечно.
После полудня в кафе почти никого не было, но с шести часов клиенты
начинали толпиться около стойки и вокруг немногочисленных столиков в зале...

Патрик Модиано (Patrick Modiano)
«Из самых глубин забвения»